Как бы там ни было, вызов исчез.

Кашебладе, с треском задвинув ящик, некоторое время смотрел на меня, помаргивая. Я стоял не двигаясь, с неприятным ощущением пустоты в опущенных руках.

Он мигал все настойчивее – я не реагировал. Он заморгал изо всей мочи – тогда я тоже подмигнул ему, и это его, похоже, успокоило.

– Н-да, – пробормотал он.

Он снова стал нажимать на кнопки. Аппараты развили бурную деятельность. Из их недр начали выползать на стол разноцветные бумажные ленты. Он отрывал от них по кусочку, прочитывал, а иногда не глядя швырял в другие аппараты, которые делали с них копии или как-то еще обрабатывали, или же отправлял прямо в автоматическую мусорную корзину. Наконец из одной щели выползла белая фольга с напечатанной надписью: "К ИНСТРУКТАЖУ В 22-НАИРА– ЛЭБИ", набранная таким крупным шрифтом, что я прочел ее через стол.

– Вы будете направлены со специальной миссией, – мерно произнес командующий. – Глубокое проникновение. Речь идет о подрывной деятельности. Вы уже были там? – спросил он. И подмигнул.

– Где?

– Там.

Он поднял голову и еще раз шевельнул веками. Я не отвечал.

Он с презрением посмотрел на меня.

– Агент, – проговорил он наконец. – Агент, а? Современный агент…

Постепенно он мрачнел, с издевкой произносил это слово то так, то эдак, присвистывая, пропуская через дырку в зубах, глумился над слогами, потом внезапно нервно придушил телефон и заорал:

– Все вам нужно объяснять?! Газет не читаете? Все звезды!.. Ну? Что звезды?! Что делают? Ну!

– Светят, – неуверенно произнес я.

– И это – агент! Светят! Ба! Как светят? Ну! Что?

И при этом подавал мне знаки веками.

– Мигают, – сказал я, ничего на самом деле не понимая.