— Без названия, — пожал плечами Иван.

— Нет, название, кажется, есть, — вспомнила Лида. — Помню, кто-то говорил, что это Марьин пруд.

— Да, точно, я тоже про это помню! — подхватила Валя. — Как будто тут сто лет назад какая-то Марья утопилась. Ну, здесь раньше деревень вокруг много было…

— А отчего она утопилась? — спросил Иван, поворачивая к ней улыбающееся лицо.

«Валя и Ваня…» — опять кольнуло в ее сердце.

— Разумеется, от несчастной любви, — важно ответила она. — Она его любила, а он ушел к другой. Вот и утопилась.

— Дура какая, — с презрением произнесла Лида.

— Не дура, а сумасшедшая, — процедил сквозь зубы Илья. — Истероидная личность.

— Что? — не поняла Лида. — Ну, в общем, да, истеричка…

Вале вдруг по неизвестной причине стало жаль неизвестную Марью.

— А если она его так сильно любила? — насупилась она. — Мне кажется, нам этого не понять. Потому что мы все такие современные и много умных слов знаем… а любить не умеем.

— Господи, Пирогова… — Лида сделала вид, что зевает. — О чем ты. Это же совершенно неинтересно… Ребята, Валька у нас ужасно романтичная — у нее фантазия работает будь здоров! Такие истории иногда придумывает…

— Вы знаете еще, что про этот пруд легенда ходит, как будто в нем до сих пор русалка живет? — перебила подругу Валя. — Она, эта Марья, в русалку превратилась…

— Я оперу в театре смотрел. Похожий сюжет, — вспомнил Иван. — Там еще мельник был.

— Нет, это совсем другое… Вот послушайте… «Он, смеясь, ответил мне-. „Встретимся в аду“… О глубокая вода в мельничном пруду, не от горя, от стыда я к тебе приду. И без крика упаду…» — угрожающе продекламировала Валя.

Илья с каким-то странным выражением, сквозь прищур, посмотрел на нее.

— Стихи? — усмехнувшись, спросил он. — Барышня знает стихи…

— Здорово! — с искренним восхищением произнес Иван. — Ты прямо как актриса… Слушай, ты, случайно, не в актрисы собираешься?