— Лидочка, как мама? — спросила Клавдия Петровна, разливая по тарелкам щи, в которых плавали капуста и бледные волокна мясной тушенки.

— Вечером обещала к вам зайти, — примерным голосом произнесла Лида. — Ой, если это мне, то больше не наливайте… и капусты поменьше, я ее не очень… Добрый день, Арсений Никитич!

К столу вышел Валин дедушка. Ему было уже за семьдесят, но он выступал прямо, со сдержанным достоинством, опираясь на легкую бамбуковую палочку с ручкой в виде оскалившегося дракона. Клавдия Петровна утверждала, что ее свекор ходит с этой палкой исключительно из пижонских соображений, а на самом деле она ему вовсе и не нужна.

— Добрый… Ну-с, что у нас пишут?.. — за столом Арсений Никитич любил читать газету.

— Ненавижу капусту! — прошептала Лида едва слышно. — Больше не буду у вас обедать, Валька! Меня от нее тошнит… Лучше бы ко мне пошли — у нас макароны с сосисками.

— Ты просто зануда! — шепнула в ответ Валя, вылавливая из супа волокна тушенки и аккуратно складывая их на тарелочный бортик.

— Я не зануда, я ненавижу капусту!!!

— О книжной мафии пишут, — ответил сам себе Арсений Никитич, шелестя газетой. — Вот беда… Торгуют по договорным ценам.

— Значит, по завышенным? — вздохнула Клавдия Петровна.

— Естественно. Томик Александра Дюма стоил три рубля, теперь все сорок пять.

— Неужели сорок пять? — ужаснулась та.

— «Энциклопедия домашнего хозяйства» стоила шесть рублей, теперь дешевле пятидесяти пяти и не найдешь. «О вкусной и здоровой пище» — с шести пятидесяти до сорока пяти цена поднялась.

И куда Горбачев смотрит… — печально вздохнула Клавдия Петровна. — Нет, папа, вы нам больше этих газет не читайте. Давайте я вам второго положу…

На второе была чуть подгоревшая морковная запеканка, щедро политая деревенской сметаной.

— Морковная? — прошептала Лида, побледнев. — Я сейчас умру…

— И я! — согласилась Валя.