— Все ясно! Обычная маман. Хотя при чем тут бешеная собака?

— Я не знаю при чем, но она у каждой псины, проходящей мимо, находит признаки бешенства! — захохотала Валя.

Девочки, обедать! — закричала из-за кустов расцветающей сирени Клавдия Петровна — мама Вали. — Ау, где вы там…

— Идем? — спросила Валя.

— Идем… А что у вас сегодня?

— Форель по-царски и куропатки в винном соусе… Слушай, Лаптий, ты чего привередничаешь?

— Я не это, я просто… Ладно, не издевайся, я же иду!

Они по очереди, чуть пригнувшись, прошли сквозь арку из цветущих деревьев. Лида была невысокой, с вьющимися светлыми волосами до плеч, хорошенькая, с родинкой в углу губ. Валя чуть выше, тоньше и напоминала бы мальчика-подростка, если бы не длинные темные волосы, которые спускались почти до талии. Они обе кутались в длинные шерстяные кофты, спасаясь от майских холодов.

Участок у Пироговых был большим, заросшим всевозможными кустами и плодоносящими деревьями. Обедали обычно на открытой веранде.

На старом большом деревянном столе лежала белая льняная скатерть, съежившаяся от многочисленных стирок. Тарелки, вилки, ложки, большая фарфоровая супница, сухарница и солонка — все стояло в соответствии со строгим этикетом.

— Как у вас красиво всегда, Клавдия Петровна! — заметила Лида. — У нас гораздо проще. Ну да вы знаете…

— И правильно! — мстительным шепотом заговорила Валина мама. — Все люди как люди, одна я эти паршивые скатерти кипячу, хотя условий здесь, между прочим, никаких! Все он… — она кивнула в сторону двери. — Тоже мне, придумал китайские церемонии… Арсений Никитич! — позвала она уже в полный голос. — Вас ждем!

Подруги уселись ближе к перилам, толкая друг друга локтями и коленями и непрерывно хихикая.