— Вы меня заинтересовали. Мне почему-то захотелось услышать некоторые подробности вашей жизни. С тех пор, как я прикован к этому трону на колесиках, мир перестал интересовать меня. Или так — мало что вызывает мой интерес. Жизнь проходит мимо.

Рука Корнелиуса еще крепче сжала руку Беатрикс.

— Хорошо, — растерянно проговорила она, не зная, с чего начать…

Неужели ей придется рассказывать этому чужому, богатому старику о скромной жизни в доме, который построил дедушка? И строил он этот дом не один сезон, а несколько лет. Пока шла эпопея со строительством, семья перебивалась по углам у дальних родственников и по дешевым гостиницам. Но наконец-то свершилось: у них появился свой дом…

Ах, как она полюбила его невысокие потолки, стрельчатые окна, лестницу, скрипящую на четвертой ступеньке, если подниматься на второй этаж. Полюбила она и старую добротную мебель. Обожала вечера, когда бабушка сидела на уютном диване перед старым телевизором. А по праздникам пекла свой фирменный пирог с ягодами, ставила посреди стола вишневую настойку… Да, милая шла у них жизнь, но бедная, тихая. Такая, какая бывает после серьезного несчастья. И жили они незаметно, едва сводя концы с концами, словно боясь спугнуть свое хрупкое счастье…

— У меня было замечательное детство и юность! — Беатрикс блеснула глазами и независимо вскинула подбородок.

— Мисс Робинсон воспитывалась своими дедушкой и бабушкой после того, как ее родители погибли, — вставил Корнелиус.

— Как это произошло? — старик приоткрыл свои удивительные глаза.

— Автомобильная катастрофа, — коротко обронил Корнелиус.

Он хорошо чувствовал состояние девушки, — та ни за что на свете не стала бы открывать душу первому встречному, даже пусть это был и доброжелательно настроенный банкир.

Беатрикс почувствовала на себе внимательный острый взгляд. Определенно, старик-банкир изучал ее.

— А чем вы занимаетесь? — продолжал задавать он вопросы.