Джанни словно прочел ее мысли. Черные глаза итальянца взглянули на нее пристально и пытливо.

— Не горячись, коллега! И не спеши никого осуждать — это последнее дело…

Румянец стыда окрасил щеки Памелы.

Опустив глаза, она принялась пристально рассматривать крахмальную салфетку, словно надеясь прочесть на ее белоснежной поверхности некое пророчество. Тонкие пальцы сами собой сжимались и разжимались. Румянец на щеках уступил место мертвенной бледности.

— Я никого и никогда не осуждаю, — вырвалось у нее вдруг. — Никому не дано этого права. Мне — тем более. Я…

— Ты должна изучать сейчас меню, а не салфетку, — мягко перебил ее Джанни. — Вот, возьми. Рекомендую пасту с соусом пепперони и креветки. Если не возражаешь против легкого вина, позволю себе его выбрать… А вот и наша Милли!

Белокурая красавица шла к столику, сопровождаемая восхищенными взглядами мужчин, ничуть не смущаясь. Она демонстрировала настоящее подиумное дефиле высочайшего класса — каждый шаг был преисполнен небрежной грации дикого животного, а от того, как она несла голову, захватывало дух. Щеки ее неестественно пылали — или она успела в дамской комнате воспользоваться косметикой?

Странный блеск в глазах Милли уже не на шутку встревожил Памелу, и она с надеждой взглянула на часы. Только половина десятого… Во всяком случае, подруга ни глотка спиртного не получит, решила она.

Однако блондинка избавила ее от необходимости принимать крутые меры, отказавшись не только от выпивки, но даже от еды.

— У меня только три… нет, уже два с половиной дня на то, чтобы сбавить вес. — Милли изящно присела на краешек плетеного стула, и алое платье тотчас обрисовало восхитительной формы бедро, которое Джанни принялся незамедлительно и со знанием дела изучать. — Не стесняйтесь, заказывайте хоть каплуна — воля у меня сильная. Выпью минеральной воды, и все. Слушай, угости сигаретой!