Джанни поскреб подбородок, и его внезапно осенило.

— Детка, — заговорил он мягко и проникновенно, — давай расставим все до единой точки над «i». Я счастливо женат, у меня крошечная дочка, как две капли воды похожая на своего папу. Моя добрая мама передала мне по наследству несусветную порядочность, за что я ей, разумеется, благодарен. Но я не могу — слышишь, не могу не реагировать на такую потрясающую красоту! Как итальянец, как мужчина в конце концов, — распалялся понемногу он. — И это вовсе не означает, что я сплю и вижу, как бы приударить за тобой!

Памела слушала его внимательно и серьезно. Потом достала очередную сигарету, но так и не закурила.

— Прерви на секунду свой горячий монолог, — произнесла она, и Джанни послушно умолк на полуслове. — Во-первых, ты прав: настрой у меня нынче не романтический, а самый что ни на есть деловой. А во-вторых, редакция не ошиблась, предоставив освещать конкурс столь потрясающему ценителю женской красоты, коим, вне всякого сомнения, являешься ты.

Итальянец растерянно заморгал, но почти тотчас рассмеялся.

— Слог у тебя и вправду отличный. И с чувством юмора все, кажется, о'кей. А еще я вижу, что ты, моя жемчужина, здорово наловчилась отшивать приставучих мужиков. Боже Праведный! — У Джанни от неожиданно пришедшей на ум мысли перехватило дыхание. — Давай будем честными до конца. Умоляю, скажи, ты, часом, не лесбиянка?

Теперь настал черед Памелы хохотать до слез.

— Стало быть, нет, слава Богу, — заключил итальянец. — Значит, дружок в Нью-Йорке?

Памела неопределенно повела плечами, что могло означать и да, и нет. Для деликатного Джанни этого оказалось вполне достаточно, чтобы прекратить расспросы. Он остановился, залез во внутренний карман куртки, достал бумажник и продемонстрировал фото.

Юная рыжеволосая женщина с младенцем на руках. Матери на вид не больше двадцати, малышке нет и полугода. Сходство последней с курчавым Джанни и впрямь было поразительным.