— Напрасно вы это сказали, Холман, — затравленно улыбнулся Хейскелл. — Она явится домой вечером в плохом настроении и снова начнет швыряться посудой.

— Итак, вы приехали за Самантой в восемь вечера в субботу? — подсказал я ему.

— И отвез ее на прием к Бенни.

— Где она встретила Арта Стиллмэна?

— Если вы знаете, зачем спрашивать?

— Мне хочется услышать подробности.

— Ладно. Там была уйма народу. Саманта начала было очень мило беседовать с одной из девушек Бенни, но тут же прекратила, потому что та не особенно поддерживала разговор. Потом заговорила с Бенни, затем со Стиллмэном. Было похоже, что она говорила именно с теми, кто общался с этой девушкой Бенни, чтобы помешать ей, понимаете?

— Она уехала с вами?

— Нет, с Артом Стиллмэном. И даже не потрудилась предупредить меня, но я не очень расстроился, потому что знал, что подписанный контракт лежит у меня в офисе.

— Стиллмэн был вашим другом?

— Такой мелкий торговец наркотиками, как Стиллмэн? Дерьмо! — презрительно сказал он. — Кому он нужен?

— У вас есть какие-нибудь соображения насчет того, кто его мог убить?

— Все ненавидят торговцев наркотиками. Все начинается именно с этого.

— Вы сказали, что знали ее задолго до того вечера. С каких пор, если точно?

— С тех пор, когда она была одной из девочек Бенни, — терпеливо объяснил он. — Сто баксов, и она отрабатывает каждый цент. Саманта была лучшей из всех, кого я когда-либо имел!

— Теперь это стоит двести баксов, — заметил я.

— Инфляция. — Он пожал своими толстыми покатыми плечами. — Везде!

— Она была проституткой, работающей на Бенни Ленгэна, пока неожиданно не стала такой знаменитой рок-звездой?

— Не сразу, — ответил он. — У нее всегда был хороший голос, и, как многие проститутки, Саманта имела подругу-лесбиянку, которая вносила разнообразие в ее жизнь. И эта подруга-лесбиянка познакомила ее с другой лесбиянкой...