— То есть ты хочешь сказать, что твоего отца сейчас на кухне нет?

— Ты потрясающе догадлив.

— Но в таком случае… Я не понимаю, кто же… Ты хочешь сказать, что всю эту еду готовишь ты сама?! Одна?

— А что? Что-нибудь не в порядке?

— Нет, наоборот, все великолепно.

Артур был ошеломлен. Когда Джолли говорила, что помогает отцу на кухне, он думал, что она режет овощи для салата или что-нибудь в этом же роде, но то, что она настоящий повар… И великолепный повар, надо сказать! Еда была превосходна.

Значит, мсье Жюля в ресторане нет? Тогда понятно, отчего так старается вся обслуга во главе с метрдотелем. Никто не должен догадаться, что шеф-повар уехал неведомо куда. На кухне сегодня, должно быть, сумасшедший дом!

— Я разве не говорила тебе, что училась на повара?

Говорить можно что угодно, но то, что она оказалась прилежной ученицей, несомненно и приятно.

— Ты отличный повар, Джолли. У меня и тени сомнения не возникло, что на кухне колдует сам мсье Жюль. Рыба тает во рту, ассорти превосходно.

— Меня учил папа.

— Он отлично поработал. Однако где же он теперь?

В зеленых глазах девушки неожиданно появилось отчаяние. Джолли тихо и растерянно произнесла:

— Я понятия об этом не имею. Он мне ничего не сказал. А сама я не хотела спрашивать.

Артур уставился на Джолли. Дважды он открывал рот, чтобы заговорить, и дважды закрывал его, так и не решившись произнести ни слова.

У Джолли Лавернье был еще один несомненный талант: лишать Артура Фергюсона дара речи.

Почему он молчит? Пусть скажет хоть что-нибудь, неважно, что именно.

Увидеть его сегодня в ресторане она не ожидала, но на смену шоку немедленно пришло дикое желание вновь высказать Артуру Фергюсону все, что она о нем думает. О нем и всей его проклятой семейке. Что ж, она это сделала, а он теперь сидит и смотрит на нее своими синими глазами, красавец проклятый!