День сегодня выдался ужасный. Телефонный разговор с Артуром закончился ссорой. Возвращение к отцу — тем, что он немедленно сообщил ей, что уезжает на несколько дней. Что она могла на это возразить? Правильно, ничего, вот она и не возражала.

Она пыталась поговорить с отцом, обсудить сложившуюся ситуацию, но Жюль Лавернье был тверд как скала. Решил уехать и уехал.

В его отсутствие все заботы о ресторане легли на ее плечи. Мало того, что настроение было ужасное, так еще и работы непочатый край.

Видеть Артура Фергюсона, который в довольно большой степени являлся причиной всех проблем, было выше ее сил.

— Почему ты молчишь?

— Я не уверен, что знаю, о чем тут можно говорить.

— Надо же! Впервые в жизни, небось?

— Джолли, ты вряд ли исправишь ситуацию, если будешь пытаться уколоть меня.

— Скорее всего, но я себя лучше чувствую, когда ругаюсь с тобой.

— Не сомневаюсь. У тебя даже глаза заблестели ярче, но это не вернет твоего отца. Он отправился зализывать раны.

— Раны, нанесенные твоей матерью! Она была первой и единственной женщиной, на которую папа посмотрел после смерти мамы, а она… она… Она растоптала его чувства, плюнула ему в душу.

— А раньше ты об этом не думала? Например, когда ставила ультиматум собственному отцу!

— Я не…

— Ты бросила работу, сбежала из дома, разве это не ультиматум? Я или она, вот что ты имела в виду.

Краска сбежала со щек Джолли, она отчаянно закусила губу, чувствуя, как глаза наливаются слезами.

— Я просто… просто… Извини, я сейчас…

Джолли опрометью кинулась на кухню. Едва тяжелая дверь захлопнулась у нее за спиной, девушка разрыдалась безудержно и отчаянно.

Еще через мгновение она почувствовала, как сильные руки властно обняли ее и развернули к обладателю широкой и крепкой груди. К Артуру Фергюсону. Джолли успела с возмущением подумать о том, что он преследует ее, но в следующую секунду уже прижалась к нему, чувствуя невыразимое облегчение. Артур, вздохнув, достал из кармана носовой платок.