— Один раз… Но это, пожалуй, не в счет.

Артур совсем не был в этом уверен. Что за мужчину она любила? Любил ли он ее? А если любил, то где он теперь? Все это было очень важно для Артура, хотя и непонятно почему.

Джолли рассмеялась.

— Мне было девять лет, а ему десять.

Здравствуйте! Пожалуй, рыжей нахалке и впрямь стало легче, раз она, уже может шутить, да еще так удачно. А вот он шутить на эту тему не собирается. Для него слишком мучительно даже думать, что Джолли могла быть в кого-то влюблена.

Стоп, Артур Фергюсон. Очнись. Спокойствие и холодная вежливость. Перспектива пойти к психиатру на прием все еще довольно отчетлива, так что держи себя в руках.

— Значит, твой мужчина был старше тебя.

— Можно и так сказать. И все же это не повод рассуждать о том, что сейчас чувствует мой отец. Я не много знаю о любви.

Она была права, должно быть. Артур не мог припомнить, был ли он влюблен в десять лет. Возможно, именно поэтому он и продолжал считать, что разрыв Жюля Лавернье с Маргарет Бранд никак не может быть трагедией всей жизни.

Он прекрасно помнил, что говорила ему Мег пару дней назад, и даже вынужден был признать, что стал относиться к ней с большим пониманием, однако в целом его отношение к матери не успело перемениться. Слишком долго они были чужими друг другу, слишком многое в их жизни происходило независимо друг от друга. К тому же Артур привык не доверять словам матери-актрисы.

— Джолли, поверь, он справится с этим, переживет боль, забудет это…

— Артур, мне немного страшно это тебе говорить, но… Мне нужна твоя помощь. Устрой мне встречу с твоей матерью!

Артур отставил чашку, не веря своим ушам.

— Это еще зачем? Помнится, еще пару дней назад ты не смогла даже находиться с ней под одной крышей.

Джолли смущенно потупилась и покраснела.

— Да, я помню, но… Что, если я была не права? Что, если я ошибалась насчет нее? Столько всего случилось, папа столько мне наговорил… Надо было мне подумать, прежде чем говорить. Если папа любит ее…