— Джолли, ты же сама сказала, что он ее не любит, что это попросту невозможно после трех недель знакомства. Знаешь, уж если на то пошло, то я знаю Мег больше тридцати лет, и то не могу сказать наверняка, что люблю ее!

Конечно, он немного преувеличивал. Маргарет была его матерью, и он обязан был уважать ее и заботиться о ней, но любить…

Джолли тяжко вздохнула.

— Мне казалось, расторгни он помолвку, и я буду только рада, но вот это произошло — и что? Я не в силах видеть отца таким расстроенным. Он несчастен.

— Лучше побыть несчастным несколько дней, чем всю жизнь, уверяю тебя!

Джолли склонила голову набок и долго и проникновенно смотрела на Артура, прежде чем заговорить снова.

— Ты и впрямь никогда не был влюблен, Артур.

Артур занервничал.

— Был, не был, какая разница! Это ведь не повод считать меня дураком, который ничего не понимает в жизни. Любить — не самое главное!

— Да? А что же тогда главное?

— Ну… Не знаю… Может быть, уважение, доверие… Да Боже мой, я знаю кучу примеров, когда прекрасные отношения не строились на любви!

На самом деле он лукавил. Эта сторона жизни действительно прошла мимо него.

Маргарет говорила, что любила его отца, и их брак был счастливым, но отец умер, когда Артуру было всего одиннадцать лет, и он не слишком хорошо, скажем так, разбирался в сложностях жизни. Что до второго брака Мег, к нему Артур относился с отвращением и презрением, и этим все было сказано.

Таким образом, очень давно Артур Фергюсон поклялся самому себе, что если он когда-нибудь и совершит этот самоубийственный шаг — в чем он с каждым годом сомневался все сильнее, — то это никогда не будет браком по любви. Этого чувства он не признавал и не имел ни малейшего желания испытать его.

Любовь — что может быть бестолковее и утомительнее. Ни одного спокойного дня, все мысли блуждают неизвестно где, все подчиняется капризам и фантазиям малознакомой особы, которая входит в твою жизнь и начинает в ней распоряжаться… Артур Фергюсон был категорически против этого безобразия и немедленно выложил все это Джолли.