Ладно, оборвал себя Магнус, она не моя забота. Он полагал, что держать наложниц пока еще довольно обычное дело, но никогда не слышал, чтобы ими торговали. И почти наверняка никогда не отдавал их вместе с овцами, коровами, лесом и зерном в счёт ежегодной подати.

– Никаких женщин, – повторил он и вернулся своей счетной доске.

В холодном ноябрьском небе солнце опускалось к горизонту. Плавание к месту, где дожидался корабль графа, лучше совершить до наступления темноты. Магнус не доверял этому гнусному сброду, который граф нанял в матросы.

– Тридцать овец, четыре дюжины гусей, четыре быка, – закончил подсчеты Магнус, внеся мелом поправку.

Насколько можно было судить, вся подать, причитавшаяся графу от жителей Торшэм Ли, была собрана. Включая и партию особо длинных, размером с человеческий рост луков, которыми славились эти края.

Управляющий, защищаясь от ветра, плотнее запахнулся в плащ. Он казался очень взволнованным.

– Сэр Магнус, вы должны взять девушку с собой, – настаивал он. – Умоляю вас, нам нельзя вернуться с ней в деревню. Милорд де Бриз приказал, чтобы мы оставили ее здесь, что бы вы ни говорили!

Магнус опустил свою счетную доску, чтобы взглянуть на управляющего. Тот, конечно, не знал, в каком скверном расположении духа был Магнус фитц Джулиан, и все из-за этой чертовой подати! Собирать ежегодную подать с полудиких племен и в то же мя держать в узде банду отъявленных головорезов, нанятых матросами, было не слишком приятным занятием. Ведь этот сброд готов был захватить и присвоить все, что удалось собрать, представься случай. А тут еще приходится торговаться с управляющим, пытающимся навязать ему отвергнутую любовницу мелкого дворянчика!

Магнус открыл было рот, чтобы дать управляющему нагоняй за то, что тот тратил его драгоценное время на такую ерунду, но ничего не сказал.

Господь свидетель, как бы ему хотелось облегчить душу, дать волю своему гневу, но винить во всем ему было некого, кроме себя!