— Всегда впереди есть еще одна гора. — Мужчина на сцене сжимал микрофон. — Еще одна опасность, риск, еще одна Цирцея, зовущая мужчин пожертвовать своей жизнью ради нее…

Голос зазвучал тише, мужчина смотрел на свою руку, сжимающую микрофон. И на этот раз уже никто не нарушил тишину. Кэтрин была уверена, что на несколько секунд он совершенно забыл о своей аудитории и о подготовленной речи. Наконец Бэллантайн разжал пальцы и сунул руки в карманы.

— Мужчины, — медленно произнес он, устремив свой взгляд вдаль, — так же как и женщины, совершают ошибки. А горы этого не прощают. В прошлом году они забрали лучшего друга, которого я когда-нибудь имел или буду иметь. Бен Стори был моим лучшим другом. — Он медленно повернул голову и посмотрел прямо на Кэтрин. Его взгляд был сама боль. — Самый лучший друг, самый лучший альпинист, самая крупная личность, которую я когда-либо встречал. Мне так его не хватает.

И он сделал шаг назад, в тень. Но его боль уже охватила Кэтрин. Она закрыла глаза, стараясь совладать с ней, тело пронзила дрожь, а горло свело от сдерживаемых рыданий.

Когда она вновь открыла глаза, Бэллантайн, уже под аплодисменты, спускался со сцены и садился за столик. Кэллум наконец снял руку с ее плеча, чтобы поаплодировать вместе со всеми.

Женщина, сидящая напротив, салфеткой вытирала слезы.

Что ж, не я одна растрогана его словами, сказала себе Кэтрин. Он произвел одинаковое впечатление на всех женщин в зале.

Цель вечера состояла в том, чтобы собрать средства в помощь семье погибшего, и речь Закери Бэллантайна служила именно этой цели. Безусловно, он был предан своему другу. Кэтрин, вне всякого сомнения, было очень жаль женщину, потерявшую мужа, но вот понять человека, добровольно рисковавшего своей жизнью и знавшего при этом, что от него материально зависят близкие ему люди, она так и не смогла.