— Ты права, мне сейчас нелегко. Я не думал, что все это окажется для меня таким тяжелым испытанием. За эти несколько месяцев я настолько вымотался эмоционально, что порой мне казалось, что я больше не выдержу. Когда я просил суд позволить мне отрабатывать в родном городе, я надеялся, что здесь мне, как говорится, и стены будут помогать, но я жестоко ошибся. За сегодняшний день я успел убедиться, насколько враждебно настроены по отношению ко мне большинство горожан.

Оливия всем сердцем сочувствовала ему и в то же время не могла строго судить жителей города, ведь они верили тому, что видели и слышали в средствах массовой информации, а уж журналисты желтой прессы как следует постарались, чтобы раздуть эту историю и втоптать в грязь кумира миллионов любителей рока.

— Мне очень жаль, что все так вышло, Дерек. — Она не кривила душой. У нее тоже были свои проблемы, случались и неприятности, но все они не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло с ним. Быть несправедливо обвиненным и осужденным само по себе ужасно. Но если ты при этом звезда мировой величины, личность известная и все кому не лень перемывают тебе косточки и порочат твое имя, трудно даже представить, каково тебе.

— Спасибо за поддержку. — Дерек и сам не ожидал, что станет обсуждать с ней свои проблемы, но как-то так вышло само собой. Наверное, все дело в том, что Оливия всегда умела слушать. Если не считать того последнего разговора, когда она отказалась прислушаться к его доводам и заявила, что образование для нее важнее, чем он. Ну что ж, дело прошлое. Все давно прошло и быльем поросло.

— Черт, — пробормотал он, — я сам во всем виноват…

Оливия удивленно взглянула на него.

— О чем ты говоришь?

Он закрыл лицо ладонями и постоял так несколько секунд, затем убрал руки и угрюмо уставился перед собой.

— Мне следовало быть умнее и осторожнее, ведь кому, как не мне, знать, что шоу-бизнес — это террариум, где надо постоянно быть начеку, иначе тебя сожрут.