Оливия успокаивающе положила ладонь ему на руку.

— Конечно, не мог. И не делал. Кто-то очень ловко и подло подставил тебя. Ты не думал, кто это мог бы быть?

— Не думал! Скажешь тоже. Да я уже голову сломал, пытаясь понять, кому и чем я мог так насолить. Недоброжелателей, конечно, хватает, как у любого более или менее популярного артиста, но таких явных врагов вроде бы нет. Не представляю. — Он покачал головой.

— Ну ничего, — успокаивающе сказала Оливия. — Все тайное рано или поздно становится явным. Придет время, и все прояснится. А пока нужно просто набраться терпения и переждать этот трудный период. Все образуется, вот увидишь.

— Ты знаешь это из собственного опыта? — поинтересовался он.

— И из собственного тоже. Мне тоже пришлось пережить нелегкие времена. Сначала, три года назад, тяжело заболел отец. Для лечения ему требовались дорогие лекарства и процедуры, на которые ушло очень много денег. Они, конечно, не спасли его, но помогали облегчить страдания. Мы с Синди переехали сюда, чтобы помогать маме ухаживать за ним. Отец наотрез отказался лечь в больницу, и нам пришлось нанять медсестру, которая проводила курс лечения на дому, а уколы я делала сама. Он умер через восемь месяцев, а еще через полгода от инфаркта умерла и мама. Не знаю, как я все это пережила. — Она грустно улыбнулась. — Единственное, что меня тогда поддерживало, это сознание того, что я должна беречь себя ради Синди. Должна вырастить ее, поставить на ноги. Ведь у нее, кроме меня, никого нет.

— А что же ее отец? Он совсем не помогает тебе?

Оливия прикусила свой глупый язык, но было уже поздно. Теперь придется как-то выкручиваться.

— Видишь ли… в общем… он регулярно предлагает помощь, но я решительно отказываюсь.

— Почему? — удивился он. — Ведь это же его дочь и его святая обязанность обеспечивать ее, хотя бы частично.