– Наверное, Чак, дело все-таки во мне, – надувшись, произнесла Мэрилл. – Ну никто не хочет составить нам компанию.

– Дело не в тебе, Худышка, – уверил ее Мак, вспомнив прозвище, которым они с Чаком еще сто лет назад наградили Мэрилл, – но новогодняя ночь в «Плазе» – не совсем то, что мне надо. В этот тихий вечер я и думать не хочу ни о каком ином пристанище, кроме вашего дома. Особенно если учесть, какое пиршество меня, должно быть, ожидает.

Мак удобно устроился на диване. Он совсем не кривил душой: множеству мест, где ему приходилось бывать, разъезжая по миру, он предпочитал этот дом. Взяв бокал, протянутый ему Чаком, он провозгласил тост:

– За Худышку, Чака и… – Мак с улыбкой огляделся вокруг, – моего пятилетнего крестника. Если бы Энди был здесь, то, конечно, давно бы дал о себе знать. Так где же мой любимец?

– В гостях у друга, но к восьми обещал вернуться. Раз уж ты с нами не идешь, готовься в виде наказания выслушивать его болтовню. И он наверняка захочет поиграть с тобой в железную дорогу. На Рождество мы подарили ему игрушечный электровоз – кстати, безумно дорогой – и с тех пор не знаем покоя, – ответила Мэрилл.

– Хороший был год, – беззаботно произнес Мак. – Все затраты оправдались, строительные проблемы тоже скоро решатся, тогда и поеду на Багамы. – Сделав большой глоток изумительного скотча, он решил поделиться с друзьями своими планами. – Я тут затеял одно дело, просто грандиозное, сегодня как раз обсуждал кое с кем в Атланте.

– Ты, конечно же, не скажешь, что именно ты задумал, – насупилась Мэрилл.

Мак рассмеялся:

– Ты видишь меня насквозь, Худышка. Я расскажу вам все, но не раньше чем документы будут подписаны и скреплены печатями. А пока скажу лишь, что дело обещает быть на редкость прибыльным.

– Держу пари, Чак, если его как следует накормить и напоить, то у него быстрее развяжется язык, – улыбнулась Мэрилл.