Ванесса и Джонни направились в дальний конец галерой, к кабинету Андре. Они молча шли по плотному серому ковру, поглощающему звуки шагов, и со всех сторон их окружали работы Джима. Белые стены и дополнительная подсветка подчеркивали насыщенную полноту его полотен.

Ванессе казалось, что, придя в галерею, она испытает потрясение или что-то близкое к этому ощущению. Она боялась, что страшная потеря вновь напомнит о себе вспышкой эмоций и загнанное внутрь отчаяние всколыхнется в ней с новой силой. Но к своему удивлению, Ванесса пока ничего подобного не чувствовала…

Неожиданно она вдруг подумала о том, что, наконец, настало время показать работы Джима и расстаться со своим прошлым, которое лежало на ее плечах тяжким бременем воспоминаний, угрызений совести, раздумий о правильности и неправильности собственных действий. Теперь она уже была готова встретить будущее, каким бы оно ни оказалось.

– Ванесса, ты выглядишь потрясающе.

Андре, высокий лысый мужчина с карими глазами, встретил Ванессу на пороге своего кабинета. Он слегка пожал ее руки. Затем взъерошил волосы на голове Джонни.

– Господи, да с тех пор как я последний раз тебя видел, ты вырос на целый фут.

Джонни улыбнулся Андре:

– Когда-нибудь и мои работы будут тут висеть.

– Что ж, почту за честь, – с улыбкой сказал Андре и посмотрел на Ванессу. – Все пошло так гладко, что это даже вызывает удивление. Вино и закуска уже доставлены, официанты тоже прибыли. В общем, все готово.

Окинув взглядом галерею, Андре спросил:

– Как тебе наша находка? Я имею в виду белые стены. Сначала я хотел сделать иначе, но в картинах Джима такое буйство красок, что на любом другом фоне они бы просто терялись. Цветной фон делал бы его работы более спокойными, приглушал эмоции. А эмоции в его картинах – главное.

– Полностью с тобой согласна, Андре, – заверила хозяина галереи Ванесса.