Она тоже окинула взглядом картины и опять углубилась в воспоминания о человеке, который их создал.

«Гениальность, граничащая с сумасшествием», – именно так характеризовали критики работы Джима. И это было более чем точным определением. Он писал пейзажи, но все линии, все контуры предметов подавались так, что, глядя на них, человек невольно начинал ощущать тревогу, внутренний дискомфорт и нечто вроде головокружения. Яркие, насыщенные цвета, которые так любил Джим, усиливали до предела это чувство дискомфорта. Его любимым цветом был красный…

Внезапно на Ванессу обрушился водопад самых разнообразных эмоций. Отчаяние сменилось чувством вины, затем грустью, безысходностью и, наконец, пониманием того, что все это придется принять и смириться с существующим положением вещей.

Джим сейчас должен был тоже здесь присутствовать. Она так и не смогла понять, почему вдруг ее муж таким ужасным способом решил разобраться с собой. Она не понимала, что за демоны разрывали его душу. Два года после его гибели Ванесса мучила себя вопросами и не находила ответов. Два года ее терзало чувство вины. И только теперь она начала постепенно успокаиваться и сознавать, что со смертью мужа ее собственная жизнь не кончилась.

– Все в порядке? – спросил Андре, прерывая ход ее мыслей.

– Да-да, все хорошо, – ответила Ванесса с улыбкой и положила руку на плечо Джонни. – Мне очень приятно видеть работы Джима здесь, на выставке, а не в подвале нашего дома, где они просто пылились. Думаю, и Джонни согласится со мной.

– Конечно. А когда официанты принесут еду? – спросил он.

Андре и Ванесса рассмеялись.

– Скоро, – ответил Андре и посмотрел на свои часы. – До открытия выставки осталось всего несколько минут. – Пора пускать посетителей. Поможешь мне, Джонни?

– С удовольствием, – ответил он, и они с Андре направились к дверям, а к Ванессе в этот момент подошла Кэрри.

– Хотите, я что-нибудь принесу вам? Может быть, бокал шампанского?