- Боже мой, Жан-Клод, вы всегда одеваетесь в черно-белое?

- А вам не нравится, ma petite (с фран. - моя малышка)?

Он чуть повернулся, чтобы я могла оценить весь эффект. Наряд был ему очень к лицу. Конечно, все, что на нем было надето, казалось четким, совершенным, прекрасным - как он сам.

- Я почему-то не думала, что вы поклонник "Парней и девушек", Жан-Клод.

- Или вы, ma petite. - Голос гуще сливок, с такой теплотой, которую могут дать только две вещи: гнев или вожделение. Я могла ручаться, что это не вожделение.

У меня был пистолет, и серебряные пули задержали бы вампира, но не убили. Конечно, Жан-Клод не напал бы на нас при людях. Он слишком для этого цивилизован. Бизнес-вампир, антрепренер. Антрепренеры, будь они живые или мертвые, не вырывают людям глотки. Как правило.

- Ричард, ты ведешь себя необычно тихо.

Он глядел мне за спину. Я не стала оборачиваться и смотреть, что делает Ричард. Никогда не отворачивайся от стоящего перед тобой вампира, чтобы взглянуть на стоящего за спиной вервольфа. Не гоняйся за двумя зайцами.

- Анита может сама за себя сказать, - ответил Ричард.

Внимание Жан-Клода снова переключилось на меня.

- Это, конечно, правда. Но я пришел посмотреть, как вам понравилась пьеса.

- А свиньи летают, - добавила я.

- Вы мне не верите?

- Легко.

- Нет, правда, Ричард, как тебе понравился спектакль?

В голосе Жан-Клода слышался оттенок смеха, но под ним все еще гудел гнев. Мастера Вампиров - не тот народ, с которым полезно быть рядом и минуты гнева.

- Все было прекрасно, пока ты не появился.

В голосе Ричарда послышалась теплая нота - нарождающаяся злость. Я никогда не видела, чтобы он злился.

- Каким образом одно мое присутствие может испортить ваше... свидание? Последнее слово он выплюнул, как раскаленное.

- А что вас сегодня так достало, Жан-Клод? - спросила я.