— Мы спустимся в подвал, — взяла она инициативу в свои руки. — Там более уединенно, раз уж мы собираемся спорить.
Проведя своего гостя в подвал, где была очень удобная и тихая комната, Райнон встала у камина и со злостью взглянула на Кейна. Тот закрыл за собой дверь и, в свою очередь наградив Райнон ледяным взглядом, принялся расхаживать взад-вперед, словно зверь в клетке.
Она молча наблюдала за ним и, затаив дыхание, ждала, какую же тактику он изберет теперь.
— Расскажи мне о письме, которое ты якобы отправила мне.
— Якобы? — изумилась Райнон. — Это что, шутка?
Кейн остановился, иронично склонив голову набок.
— Неужели похоже, что я шучу?
Нет, но... Райнон не знала, что и подумать.
— Ты, черт возьми, прекрасно понимаешь, о каком письме я говорю! Но дело вовсе не в письме, а в том, что ты даже не удостоил меня ответом, а ведь мог бы просто сказать, что не хочешь возиться с ребенком!
Кейн выругался так грубо, что Райнон отшатнулась.
— Ты действительно считаешь, что я мог бы посоветовать тебе избавиться от нашего ребенка?
— Откуда мне знать? Для меня стало совершенно очевидно, что я ни черта о тебе не знаю!
Кейн выглядел так, словно ему очень хотелось ударить кого-нибудь или что-нибудь разбить. Но мужчина сумел сдержать свои эмоции, подошел к дивану и, опершись на его спинку руками, бросил на Райнон злой взгляд. Постоял немного, но бурлившие в его душе эмоции, видимо, оказались столь сильными, что он не устоял на одном месте и вновь принялся бороздить комнату во всех направлениях. Через минуту-другую Кейн остановился и, проведя рукой по волосам, спросил:
— Куда именно ты отправила то письмо?
— Тебе в университетское общежитие. Более того: я засунула его прямо под твою дверь. Так что отговорка, что оно могло затеряться на почте, не работает. Вернувшись к себе в комнату, ты должен был сразу увидеть его на полу. — Райнон вдохнула и продолжила, не давая Кейну шанса оправдаться: — Однако теперь все в прошлом. Какими бы ни были твои причины не замечать рождение Лиззи, это уже неважно. С тех пор прошло слишком много времени. Важно лишь то, что я не допущу, чтобы моей малышке причинили боль. Это все, что меня волнует. Но учти, я готова на все, чтобы избавить мою дочь от лишних волнений.