Он шел навстречу. Чуть выше среднего роста, худощавый. Одет в кожаную куртку, из-под которой проглядывал бежевый свитер, который она подарила ему на прошлое Рождество… Кэролайн почувствовала укол совести. Как же она могла изменить этому замечательному человеку? Как так получилось, что жизнь ее сделала подобный вираж, после которого она никак не может прийти в себя?

— Привет. — Брюс остановился перед ней и протянул букет цветов, который держал в руках.

В глазах его читалась радость от встречи и угадывалась тщательно скрываемая тоска…

— Привет. — Кэролайн замерла в нерешительности, приняла цветы из его рук, робко взглянула на своего «любимого-нелюбимого».

— Я скучал, — просто произнес он.

Видимо, он ожидал и от нее услышать нечто подобное. И Кэролайн уже готова была произнести то, что он хотел услышать… Но слова словно застряли у нее в горле, не смогли вырваться наружу, и, немного помолчав, она лишь произнесла:

— Пойдем получим мой багаж…

— Да, конечно.

Брюс всегда был очень надежным. Он и сейчас первым прошел к нужной дорожке, по которой выезжали сумки и чемоданы пассажиров ее рейса. Она только показывала ему вещи, принадлежащие ей.

Наконец они подошли к его машине. Поместив чемодан в багажнике, а пакеты — на заднем сиденье своей машины, Брюс открыл перед Кэролайн дверцу.

Ничего не говоря, она забралась в автомобиль.

Сейчас она мечтала лишь об одном: поскорее увидеть Дороти.

— Куда? — спросил Брюс, глядя на нее.

— К моим, — не задумываясь, ответила Кэролайн.

И машина тут же тронулась с места.

Она откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Она не хотела ни о чем разговаривать, и такой способ показался ей более приемлемым и не слишком обидным для Брюса, который был ни в чем не виноват…

— Мама! Мамочка! — услышала она возглас, едва только Мелани открыла дверь и впустила их в холл. — Доченька! — Кэролайн машинально вручила медведя Брюсу, нерешительно топтавшемуся рядом, и раскрыла объятия, подхватывая малышку на руки. — Как же я по тебе скучала, солнышко мое!