Но она все-таки не совсем понимала.

У Брук никогда не было ребенка. Должно быть, это письмо от какой-нибудь бедняжки, у которой нет матери; она увидела Брук по телевидению и влюбилась в нее.

Она перечитала письмо еще раз. «Дорогая мисс Лоуренс». Если бы это не было так безысходно грустно, то она не удержалась бы от улыбки: только представьте себе — так пишет ребенок, обращаясь к матери. А вообразить сестру в роли матери — вот это действительно забавно!

Она снова перечитала письмо. Ради всего святого, как Брук удалось бы родить ребенка, чтобы в семье никто об этом не узнал? Как бы она скрывала этот факт столько времени: над тщательно написанным письмом явно трудился ребенок лет восьми или девяти.

Но хотя она и отвергала такую вероятность, ее трудолюбивый мозг уже просчитывал, где могла быть ее сестра восемь или девять лет назад. Ей тогда было двадцать или двадцать один и она училась в университете.

Брон посмотрела на адрес наверху страницы. Старый дом священника, Брэмхилл-Бэй. Брэмхилл находится на южном побережье, всего в нескольких милях от университета сестры. Она покачала головой. Все это просто нелепо. Невероятно.

Поднявшись наверх, она сняла черное платье, переоделась в шорты и тенниску, потуже стянула волосы на затылке резинкой. Потом снова взяла письмо с ночного столика, на котором его оставила.

Когда Брук была на третьем курсе, после Пасхи она уже больше домой не приезжала, хотя маме стало хуже и та хотела ее видеть. Да и пасхальные каникулы прошли для них не очень-то радостно. Брук чувствовала себя неважно: тоскливо слонялась по дому, постоянно жалуясь на холод, кутаясь в необъятный мешковатый свитер, и почти ничего не ела.