Брон села на кровать; по коже внезапно поползли мурашки. Пасха. После тех каникул Брук больше не приезжала, ссылаясь на неотложную научную работу. А после выпускных экзаменов ей представилась возможность принять участие в каком-то проекте в Испании. Хотя открыток оттуда она не присылала. У нее нет на это времени, говорила мама.

И выглядела она не такой уж загорелой, когда нанесла им блиц-визит, опьяненная своим дипломом с отличием и предложением работы, о какой можно было только мечтать: от телекомпании, славящейся своими программами по естествознанию. Следующие два месяца она провела на каком-то острове в Тихом океане и, фотогеничная от природы, мгновенно завоевала симпатии телезрителей. После этого ее наезды домой стали весьма редкими.

Прижав руку к губам, Брон снова перечитала письмо. Оно было вежливым, даже официальным для девочки, учащейся в начальной школе, — официальным, но и с ноткой отчаяния, подумала Брон, осаждаемая бесчисленными вопросами. Что, если Брук родила девочку и сразу отдала ее на удочерение?

Но тогда как эта девчушка узнала, кто ее родная мать? Ведь запрашивать такого рода информацию можно лишь по достижении восемнадцати лет, не раньше.

Нет, здесь что-то другое. Да вот же, это написано в письме… «Вам не придется встречаться с папой…» Господи, дитя, от этого просто сердце разрывается.

Она сунула письмо в карман, спустилась на кухню, взяла чайник, наполнила его и включила, потом снова вынула письмо.

Нет, невозможно. Это точно какая-то ошибка. В конце концов, Брук не такой тип девушки, чтобы подзалететь. Она слишком собранна, умна и эгоистична. Она всегда знает, чего хочет, и добивается желаемого с целеустремленностью, выводившей ее на первое место. Она знала, что их мать умирает, когда уезжала в Бразилию в погоне за очередной премией в длинной цепи наград, полученных за сериал «Земля под угрозой».