Брон усмехнулась про себя. О ее неспособности вымыть чашку, чтобы у той не отвалилась ручка, ходили легенды.

— Миссис Марш любезно согласилась убрать все за меня. — Брон еще не успела договорить, а добросердечная леди уже загружала поднос с такой скоростью и проворством, что Брон впала в благоговейный восторг.

— Но вы все-таки звоните мне, если потребуется какая-то помощь, хорошо?

Брон благодарно улыбнулась.

— Я буду рада, если кто-то поможет мне на следующей неделе разобрать мамины вещи. Вы наверняка знаете, как лучше всего с ними поступить, — сказала она.

— С удовольствием займусь этим, вы только позвоните мне. — Женщина огляделась. — Что вы теперь будете делать? Наверно, продадите дом. Я знаю, что ваша матушка никогда бы не захотела уехать отсюда, но вам будет гораздо удобнее в небольшой хорошей квартирке.

Небольшая хорошая квартирка, где негде повернуться и нет сада. Это было бы ужасно.

— Я еще не знаю. Надо поговорить с Брук, когда она приедет.

— Конечно, спешить особенно незачем. Отдохните какое-то время, прежде чем что-то решать, — вам ведь здорово досталось за последние несколько недель.

Недель. Месяцев. Лет.

Час спустя Брон наконец закрыла за миссис Марш дверь, прислонилась к ней, прикрыв глаза, и тишина волной накатилась на нее, принеся с собой ощущение полнейшего одиночества. Мамы больше нет, и теперь их только двое — она и Брук.

В глубине души она была рада, что Брук не прилетела домой, бросив дела. Ее появление неизбежно превратило бы все в цирк. Сестра не из тех женщин, которые приносят утешение. Она бы просто сказала, что мама теперь больше не страдает. Брук всегда и все видела лишь в черном и белом цвете.

Брон чувствовала себя совершенно опустошенной. Выжатой досуха. Ей потребовалось большое усилие, чтобы оттолкнуться от двери. Может, все правы и действительно стоит уехать куда-нибудь на несколько дней? Уехать прямо сейчас и решить, что она собирается делать с остальной жизнью.