Женщина, в которую он влюбился, была химерой, иллюзией, эфемерным созданием, сотворенным ею самой по только ей известным причинам. И причины эти она не могла открыть никому на свете.

– Ты в высшей степени эффектная женщина, Кэтрин Льюис, – оборачиваясь к ней, произнес он, и Кэтрин с трудом удержалась, чтобы тоже не обратить к нему лицо.

– Тебе нужна другая женщина. Того, что, как тебе кажется, ты нашел во мне, на самом деле нет.

Ну вот, думала она, я продолжаю создавать путаницу, пытаясь сказать так много – и все же не слишком много.

– Хватит объяснять мне, какая мне нужна женщина, – как бичом хлестнул он ответом. – У меня нет желания сидеть тут и выслушивать дурацкие объяснения. Ты сказала мне, что не можешь выйти за меня замуж, и я хочу услышать – почему. К чертям доклады на тему о совместимости.

– Жизнь не только черно-белая, – огрызнулась Кэтрин, выходя из себя.

Она наконец-то отвернулась от двух ребятишек, чья мать, уступив беспокойству, оттащила детей от пруда с туманными обещаниями прийти в другой раз.

– Когда? – визгливо спрашивал старший. – В другой раз – когда?

– В другой раз, когда-нибудь, скоро! Ну, все, хватит капризничать, а то не куплю вам мороженого!

Оба мгновенно умолкли. Как здорово, думала Кэтрин, быть ребенком, чтобы все твои проблемы решались покупкой мороженого.

– В таких вопросах – да, только черная или белая, – отрезал Доминик. – Я предложил тебе выйти за меня замуж, ты ответила – нет, и я хочу знать – почему.

– Тебе что, раньше никогда ни в чем не отказывали? – бросила ему Кэтрин.

– Очень редко, и никогда – женщина.

– Смотри-ка, да ты счастливчик! – Она чувствовала, как стена между ними становится все выше и выше, и с тоской подумала, что нужно все-таки было выбрать самый трусливый путь – послать ему письмо. Собственно, она бы так и сделала, но подумала, что он изорвет записку в клочки и примется разыскивать ее, и, конечно, найдет. Хотя бы только для того, чтобы вытащить из нее ответы на все свои вопросы.