Себастьян открыл глаза, поднялся с кресла, подошел к окну и хватанул ртом воздух, будто желал таким образом очиститься от грязи и греха, пропитывавших человеческое общество.

Мир несовершенен и гадок, подумал он, в необъяснимом отчаянии глядя на огни фонарей, зажегшиеся у отеля с приходом темноты.

Надо принимать его таким, какой он есть, и не мучиться раздумьями о том, почему все так устроено. Пусть и Ева, и эти женщины, и Родди живут, как им нравится, меня их пристрастия не должны интересовать, тем более волновать. Я придерживаюсь своих правил и ни при каких обстоятельствах от этих правил не отступлю, вот что самое главное.

Он еще долго стоял у окна, смотрел на фонари и мысленно пытался себя успокоить. Но когда часа в два ночи лег спать, его душу по-прежнему сжимало ощущение тягостной тоски и недовольства явлениями, так сильно отравляющими людское общество и столь ему непонятными.

2

Проснулся он рано утром с чувством неосознанной радости. Я в Африке, мелькнула в его мозгу первая связная мысль.

— В Африке! — воскликнул Себастьян, откидывая простыню и вскакивая с кровати. — И обязан провести свои африканские каникулы наилучшим образом! Хватит забивать себе голову разной, никоим образом не касающейся меня чушью, — добавил он строго, вспоминая, в каком жутком настроении заснул накануне.

Было всего шесть пятнадцать утра, но спать Себастьяну уже не хотелось, а доносящиеся с улицы звуки пробуждающегося Найроби будоражили воображение и побуждали действовать.

Пожалуй, от завтрака в ресторане, как и вчера от ужина, я откажусь, решил Себастьян, становясь под прохладный душ. Лучше прогуляюсь по утреннему городу, выпью где-нибудь кофейку. На этот раз один, без сверхтемпераментных знакомых!