Глупостей? В первую минуту Керри не поняла, что подразумевается под «глупостями». Ах да!

Натворить глупостей в мамином понимании всегда значило одно: забеременеть!

— О, не надо волноваться… — Керри осеклась, увидев, что мать огорченно хмурится. — Я обещаю, — без колебаний произнесла она.

Теперь Маргерит могла не тревожиться. Дочь всегда держала слово.

Они встретились всей семьей за завтраком. Отец пребывал в сварливом настроении.

— Бекон слишком сухой!

Маргерит бросилась в бой.

— Не нравится — не ешь!

Бернард наградил жену ядовитым взглядом и надолго умолк, оставив женщин наедине с их мыслями.

Ферн поцеловал ее, мечтательно думала Керри, поцеловал и сжал ее руки. «Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя просто так?» Это значит что-нибудь или нет?

Ничего, конечно, ничего! А вдруг… вдруг он позвонит ей на следующей неделе или немного позже? Он позвонил ей через четыре дня после их знакомства. Сегодня уже воскресенье. Воскресенье, понедельник, вторник, считала Керри. Может, позвонит в среду?

Или никогда.

Наверное, она изменилась в лице от ледяного холода, который тронул её сердце. Отец, бросив на нее взгляд, хмуро спросил:

— Что с тобой? Ты заболела?

Керри заставила себя улыбнуться. От пристального внимания обоих родителей ей отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться.

— Мне хорошо, как никогда, — бодро ответила девушка и улизнула в свою комнату.

Оказавшись в одиночестве, Керри подумала, что отец не так уж и ошибся. Это что-то сродни болезни. Она влюбилась. О Боже!

Мысли о Ферне Майтленде целиком поглотили ее. Часы пробили одиннадцать, когда она заставила себя отвлечься от грез. Если остаться в комнате еще на десять минут, сюда поднимется мать, чтобы выяснить, оправданы ли подозрения отца. Начнутся расспросы о самочувствии, о настроении…

Керри выглянула в окно. Чудесный солнечный летний день. Можно заняться прополкой цветов. Разделив волосы на два хвостика, она закрепила их резинками, надела парусиновые тапочки, посмотрела в зеркало. Что ж, вполне рабочий вид.