И вот теперь экс-миссис Беккет решила заняться обустройством своей новой жизни, не менее счастливой и роскошной, чем прежняя. И для этого ей, само собой разумеется, требовался новый дом. Она, видите ли, решила, что в особняке за три миллиона долларов, который муж купил на десятую годовщину свадьбы, счастливо жить невозможно. Плохая примета. Ей требовался новый дом. Роскошнее старого. Не меньше трех этажей, с двумя бассейнами, тренажерным залом, теннисным кортом, бильярдной и хорошим винным погребом. На восемнадцать спален. Алан недоумевал, зачем ей столько, ясно же, что при всем желании ей не удастся собрать и удержать вокруг себя столько народу… Но желания клиента не обсуждаются, тем более когда речь идет о таких деньгах. Алану светила невероятных размеров премия. Нужно было только продать имеющийся дом и купить новый. Всего-то навсего.

Но… Да-да, как обычно, не обошлось без маленького «но». Алан не зря отрабатывал свой хлеб в отделе элитной недвижимости. Он был прямо-таки козырным тузом Бартона — всегда подтянутый, привлекательный, невообразимо обаятельный, с лучезарной улыбкой и стальной волей, которая, как кинжал, укутана была в бархат идеальных манер.

Фелиция Беккет решила, что молодой риелтор Алан Портман стал бы идеальным приключением, знаменующим начало «новой счастливой жизни». Этаким сексуальным талисманом.

Нет, Алан не страдал какими-то предрассудками в интимной сфере, и он знал одну вполне счастливую пару, где жена была старше мужа на одиннадцать или двенадцать лет, так что дело было вовсе не в сорока с лишним годах Фелиции, тем более что она могла себе позволить выглядеть на тридцать с хвостиком. Дело обстояло гораздо проще: она отталкивала его, как может отталкивать очень жесткий, расчетливый, себялюбивый человек, не привыкший считаться ни с чем, кроме своих желаний. Деньги балуют. Деньги портят. В последнее время Алану казалось, что женщин они портят особенно.