Он познакомился с Фелицией почти месяц назад. Она отказалась ехать в офис, не утруждая себя даже выдумыванием предлога, но это не удивило Алана: учитывая предполагаемую сумму сделки, она вполне могла рассчитывать на то, что ей принесут все документы на серебряном подносе вместе с кофе в постель. В первый раз ему показалось, что она откажется от услуг его агентства. Видимо, у нее были в тот день мигрени, или она реагировала на магнитные бури, или еще что-то… Одетая в шелковое платье (такое любая другая женщина счастлива была бы надеть на собственную свадьбу) Фелиция полулежала в кресле, откинув голову, не смотрела на Алана, время от времени морщилась, когда он что-то говорил, и лишь обозначала свое участие в разговоре неопределенными вздохами, как будто все происходящее очень ее расстраивало. Алан по наивности предположил, что бедняжка тяжело переживает развод. Ха-ха.

Когда в следующий раз Алан приехал обсудить с ней уже три самых перспективных предложения о покупке ее «старого» особняка, он просто не поверил своим глазам: перед ним предстала высокая, ядовитая, эффектная женщина с железной хваткой. Даже глаза ее теперь смотрели по-другому. А еще она улыбалась. Ему. И от этой улыбки Алан чувствовал легкую тошноту — такая подкатывает к горлу в моменты острой тревоги.

Лучше бы он и вправду не понравился ей при первой встрече. Она бы сразу отказалась работать с их компанией, на этом вопрос был бы решен. Ну вставил бы шеф ему по первое число за «погубленную перспективу». Ничего сверхординарного, обычная штатная ситуация. Так нет же. После второй встречи она снизошла до звонка Бартону и заверила его, что «все великолепно, такая репутация у агентства, такие компетентные специалисты», в общем — «ни с кем другим, ни за что и никогда». Бартон расцвел, размечтался, пообещал Алану место начальника отдела, если он сможет как следует «обработать эту дамочку».