— Ладно, иди. И постарайся поскорее мне доказать, на что ты способен.

Бартон напоминал сейчас отца, которому приходится наказывать сына гораздо жестче, чем хотелось бы, потому что глубоко укоренившиеся представления о воспитании не позволяют сделать поблажку.

Алану не было его жалко. Как ни крути, а он был самолюбив. Бартон же только что врезал по его самолюбию шипованным ботинком, и сочувствовать ему Алан не собирался. Ему гораздо важнее подумать о том, как выпутаться из этой канители.

— И попроси Мардж ко мне, — совсем уж примирительным тоном сказал Бартон.

— Да, сэр. — Алан равнодушно кивнул и вышел.

Его посетила коварная мысль: а что, если еще немного подействовать Бартону на нервы, чтобы он почувствовал себя совсем гадко? Может, дошло бы и до извинений. Но гордость не позволила. К тому же нехорошо играть на человеческих слабостях. Бартон славный малый. Вспыхивает, как порох, и шума от него много, но отходит быстро. Может, к обеду и сам передумает…

— Мардж, зайди к шефу, пожалуйста.

Мардж охотно оторвалась от экрана компьютера. Прищурилась поверх очков. Шепотом спросила:

— Ну?

— Я уничтожен. Золотая шпилька Фелиции Беккет втоптала в грязь все мои заслуги, — нарочито патетически объявил Алан.

Он был уверен, что боссу в кабинете все слышно, но ничего не мог поделать с охватившим его желанием повалять дурака. В конце концов, он это заслужил. Нельзя так долго копить в себе напряжение.

— Тсс!.. — шикнула на него Мардж. Ирония иронией, а такие речи под дверью кабинета главного до добра не доведут. — С ума сошел?! Чем дело-то кончилось?

— Мардж! — рявкнул коммутатор. — Зайди, будь добра.

— Да, мистер Бартон, одну секундочку…

Мардж состроила Алану гримасу и стала рыться в бумагах на столе в поисках своего блокнота, Алан изобразил пантомиму «разбитое сердце».

Дойдя до кабинета, Алан наконец осознал все произошедшее — и ближайшие перспективы.