— Не сочтите это бестактностью, но… можно, я отнесу ваш пиджак в химчистку?

Повисла тишина.

А потом Алан расхохотался. Он и не подозревал, что у его организма остались силы на такой приступ веселья, но это не имело никакого значения: он смеялся, пока не потекли из глаз слезы.

Иви покраснела. Вид яркого румянца на ее щеках привел его в чувства.

— Ох, вы тоже не сочтите за грубость… Но я растроган, честное слово!

— Но мне правда очень неловко, и я хотела бы загладить…

— Вам так было бы легче?

— Безусловно.

— Ну тогда я знаю, как успокоить вашу совесть. На комиссионные от вашей аренды я куплю себе новый костюм. Так вам будет спокойнее?

Алан бессовестно врал: на комиссионные от этой сделки он мог бы купить разве что рубашку. Или галстук. Но никак не костюм. И все же ему хотелось, чтобы она перестала испытывать это ненужное чувство вины.

— Наверное, да. — Она бледно улыбнулась.

— Вот и славно. Сейчас мы свернем в переулок, посмотрите налево — там будет одно из любимых кафе Хемингуэя.

Она ахнула и приникла к стеклу.

Как чудесно, когда человек способен чем-то восхищаться, подумал Алан. Как чудесно, когда он способен слышать свою совесть. Алан хотел было спросить у себя — а сохранил ли он сам эти чувства. И не стал. Сделалось грустно. И Иви показалась ему еще светлее.

Он ощутил, как спала волна напряжения после рабочего дня. Наверное, фортуна смилостивилась над ним. Выходит, эта странная встреча — ее подарок?

Зазвонил в кармане брюк телефон. Алан заподозрил неладное. Голос интуиции, приглушенный усталостью, буркнул что-то неразборчивое и неприятное.

Диана.

Алан поморщился. Ему почему-то не хотелось сейчас с ней разговаривать. Хотя… не почему-то. Он устал, у него серьезные неприятности, ему стыдно показывать свою слабость, а она ее почувствует, точно почувствует, какую бы маску он ни надел.