Алан рассеянно вел машину и думал о том, что судьба выкинула очень забавный финт. Иви молчала — наверное, не хотела отвлекать его от ответственного дела. Он не стал разубеждать ее в том, что водить машину по чикагским улицам сложно. Так даже удобнее. Он улыбнулся краешком губ. Забавно. Достойное окончание безумного дня. Судьба потрудилась на славу, расписывая сценарий на сегодня.

Ехать было довольно далеко — две квартиры, которые он должен был показать, располагались в Чайнатауне, еще одна — в Блумсберри. Вообще, конечно, хорошо было бы завести разговор, спросить ее, откуда она, наверняка он вспомнил бы имена пары знакомых, которые родом оттуда же, или имеют там родственников, или проезжали, в конце концов, мимо. Но сил на светские беседы у него не осталось совершенно, даже мышцы лица слегка онемели, и никакими стараниями он сейчас не смог бы заставить их изобразить широкую улыбку. Алан чувствовал, что хватается за руль как за последнюю опору. Еще он чувствовал, что сидящая рядом с ним девушка нервничает, и ему хотелось как-то ее успокоить и ободрить. У нее все-таки первый день в чужом городе. А с пиджаком нелепо получилось. Да черт с ним, с пиджаком. Пролить кофе на пиджак — это самое малое зло, которое может сотворить женщина. Диана не гнушается, например, мотать ему нервы, когда ей что-то очень нужно. И вовсе не заботится о том, что нервные клетки не восстанавливаются. Конечно, какое ей дело до чужих нейронов, ее волнуют только свои собственные — и то по большей части клетки кожи…

— Алан? — Иви поерзала на сиденье, пожевала губу.

— Да?