Алан всегда отличался упрямством. Иногда это упрямство было не только завидным, но и достойным восхищения.

Он попробовал разобраться, от чего ему сейчас тяжелее всего. Выяснилось, что таких вещей две: это то, что завтра нужно опять идти на работу и созерцать счастливую рожу Саймона, и то, что с Иви получилось некрасиво. Конечно, пребывая в четырехзвездочном отеле с видом на Шеридан-парк, она вряд ли имеет к нему какие-то претензии, но все-таки. Алан чувствовал себя так, будто принес ее в жертву, откупился от своей совести, а жертва все равно оказалась напрасной. Излишний пафос собственных переживаний едва не рассмешил его. Но чувство, во всяком случае, было премерзкое.

Алан достал из кармана телефон.

Сначала Иви просто сидела на кровати. Кровать была огромная, и то, что дизайн не предполагал наличия балдахина, вовсе ее не портило. Потом она позволила себе откинуться на спину. Матрас слегка пружинил, вискозное покрывало нежно-голубого цвета приятно холодило кожу. Негромко гудел кондиционер.

Иви никогда не бывала в дорогих отелях.

Что ж, неплохой вариант для первой ночи в Чикаго!

В голове было пусто. Видимо, мысли уступили натиску впечатлений. Иви смотрела в потолок и думала: «Потолок». Переводила взгляд на окно — и думала: «Окно». Лениво переворачивалась на живот, скользила взглядом по телефону и думала… «Алан».

Наверное, он будет ненавидеть ее до конца своих дней. Хотя… что она такого страшного в принципе-то сделала? Пятно от кофе на костюме — это, естественно, неприятно. Но она ведь предложила отнести испорченный пиджак в химчистку! И не просила, чтобы он оплачивал ей этот номер. Могла бы и сама подыскать себе что-нибудь дешевое, благо в этом городе выбор огромен. Выбор всего.