«Вот глупый, кто же носит сотовый у сердца!» — подумала Иви.

— Диана? Привет. Что-то случилось? — Он говорил короткими, острыми, будто большим тесаком отрезанными фразами. — Нет? Хорошо. Я работаю. Нет. Нет. Все потом. Пока.

«М-да, не очень-то он любезен с этой Дианой…» — Иви и сама не знала, радует ее сей факт или огорчает. Ясно одно: не безразличен. Интересно, кто эта женщина, с которой он проводит вечера, которую целует… Впрочем, может быть, звонила его нерадивая секретарша? Или настырная младшая сестренка? Иви усмехнулась: ничего себе, она почти что пытается себя утешить!

Она ощущала себя так, будто из дешевого трехногого табурета, обтянутого дерматином, начали прорастать иголки, длинные, серые, страшные, как на дикобразьей шкуре. Сидеть стало почти невыносимо. Иви особенно остро осознала, что после долгого автобусного путешествия выглядит не лучшим образом — помятой и уставшей, и что можно было бы и причесаться поаккуратнее, и что ее футболка и джинсы (она же одевалась не для коктейльной вечеринки и даже не для спокойного сидения в офисе, а для утомительной поездки) на фоне его изысканного костюма выглядят откровенно жалко.

Как ни ужасно, но она начинала на него сердиться. По-глупому, без всякого повода… Или повод все-таки был?

Ему принесли яичницу. Он все еще ни разу не взглянул на нее. Иви впервые в жизни почувствовала себя невидимкой, и чувство это ей очень не понравилось. Помнится, Гай рассказывал, что ему что-то подобное снится в кошмарах…

Впрочем, какая разница, обратил этот парень на нее внимание или нет? Ясно же, что и она видит его — одного из тысяч случайных встречных — в первый и последний раз.