По крайней мере, когда взгляд Лили упал на купюру, на ее лице застыло выражение глубокого недоумения, граничащего со ступором, — она явно не ожидала получить щедрые чаевые от этой посетительницы, — и в душе у Иви шевельнулось удовлетворение. Шокировать людей часто приятнее, чем оскорблять.

Сохраняя то же каменное выражение лица и горделиво-прямую спину, Иви встала. С трудом подняла свою спортивную сумку, набитую вещами, к спорту не относящимися. Кажется, за последние полчаса она — сумка — основательно потяжелела. И стала еще более непрезентабельной… Сейчас придется пройти мимо него. Ну и что? Они больше не встретятся, Чикаго — город большой. Прощай, принц! В следующий раз нужно получше подготовиться к встрече с тобой…

Иви вскинула на плечо сумку. Сделала шаг…

— Мисс, вы газету забыли!

Иви скрипнула зубами, хотя на этот раз никакой неприязни в голосе Лили не было. Куда катится мир? Можно купить симпатию за шесть долларов… Кто сказал, что чувства не продаются? Разве что цены по прейскуранту разные…

Иви вернулась и сгребла со стойки газету.

И в этот момент он на нее посмотрел.

Нет, посмотрел — громко сказано. Рассеянно скользнул взглядом. Но этого было достаточно, чтобы у Иви от волнения подкосились ноги и одеревенела спина, а движения стали нервными и угловатыми. Она отвела глаза, развернулась — торопливо, быстрее, чем следовало… и задела-таки большой, неудобной сумкой стаканчик, в котором остывала еще половина кофе.

Как в замедленной съемке, Иви видела летящий по дуге стакан. Темно-коричневая жидкость, как в космосе, застыла шариками… («Ну почему всегда так по-дурацки получается?» — успела подумать Иви)… и шарики потеряли свою идеальную форму, падая на его беззащитный серый костюм.

Ахнула за стойкой официантка Лили. Иви остекленела. И он посмотрел на нее, на этот раз небезразлично. Лучше бы было оставаться невидимкой. Лучше бы никогда не заходить в это проклятое кафе. Лучше бы никогда не видеть Чикаго… лишь бы он не смотрел на нее так.