Мэри остановилась. Сердце ее отчаянно колотилось. Ей казалось, что он слышит эти удары. У нее был шрам на подбородке, и был давно. Она не помнила, откуда он взялся. Мэри машинально дотронулась до него.

Он заговорил опять, хоть и не делал больше попыток подойти к ней.

— Лора, почему же ты вернулась, если хотела спрятаться от меня? — Он вздохнул, голос его дрожал. — Да ладно, это неважно. Почему ты ушла?

Она не ответила. Не могла.

— Хорошо. Забудем обо мне. Но как ты могла оставить ребенка?

Ребенок!

У нее задрожали колени. Ей никогда не приходило в голову, что у нее могут быть дети. Мэри всегда казалось, что мать никогда не забудет о ребенке, что бы с ней ни случилось. Она медленно повернулась к нему лицом.

— Ребенок? — тихо переспросила она.

Он резко кивнул, глаза — как щелочки.

— Не хочешь ли ты сказать, что забыла…

— Хочу.

— Что? И всю остальную семью? — Он нахмурился. — Повтори…

— Я сказала… — прерывающимся голосом начала она. Мэри не знала, кто она, но была твердо уверена, что никогда бы не оставила ребенка. — Ну, в любом случае, если я та Лора, о которой вы говорите, я действительно ничего не помню. Я все забыла. Я… я попала в аварию, — она попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось.

Лицо мужчины застыло.

— Так ты и Сэм забыла, как и меня?

Сэм! Мэри дернулась, как от пощечины.

Неужели это имя она все время помнила?

— Сэм? Я… То есть вы… У вас маленький мальчик?

— О чем ты говоришь? Сэм? Саманта — твоя дочь.

У нее перехватило дыхание. Дочь. Сэм — ее дочка.

— Лора? Что происходит?

Ей стало трудно дышать.

— Это имя… Я… — Она осеклась, понимая, как трудно будет все объяснить, если она и сама понимает так мало. — Я не помню вас. После аварии я потеряла память.