Волосы щекотали ей шею, и она почему-то представила, как он целует ее.

— И твое лицо. — Большим пальцем он провел по ее щеке. — Боже мой! Неужели я смог бы забыть это лицо? Прошло больше года, но не было и дня, чтобы я не вспоминал его…

Больше года! Мэри прикрыла глаза, с трудом поборов желание броситься ему в объятия.

— Твои губы.

И он осторожно дотронулся до них пальцем.

Она завороженно приоткрыла рот, и его палец почти коснулся ее языка. Ее словно ударило молнией. Он заметил ее взгляд и слегка качнул головой. Движение едва уловимое, но многозначительное. Знакомое? Нет, но такое возбуждающее.

Тем же пальцем мужчина дотронулся до своих губ, но резко отдернул руку, как будто обжегся.

— Я чуть не умер без тебя.

Она сглотнула, но комок в горле оставался. Мэри с трудом, чуть ли не шепотом спросила:

— Что… что случилось с вашей женой?

Он нахмурился, взгляд снова стал мрачным.

— Хороший вопрос. Почему ты заставила поверить меня, да нет, всех нас, что ты умерла?

Тут вдруг она вспомнила, как пришла в себя в госпитале Св. Иосифа. Тяжелая травма головы. Доктора утверждали, что ее сильно ударили. Только спустя год после операции волосы отросли до более или менее приличной длины. А шрамы от веревок на руках и щиколотках заметны до сих пор. И она задала себе совершенно логичный вопрос: хотела бы Лора, чтобы этот мужчина нашел ее? Или она сбежала от него, чтобы спастись, а в итоге потеряла самое себя? Какой кошмар! Она отшатнулась.

— Я все-таки считаю, вы ошиблись, — проговорила она, пятясь от него. Ей нужно побыть одной и все хорошенько обдумать. — Мне очень жаль, что вы потеряли свою жену, но я — не она.

Он не сделал попытки пойти за ней, но голос его она слышала отчетливо:

— Хорошо, ты — не она. У тебя просто ее лицо, глаза, волосы, голос и ее шрам на подбородке.