Он явно ожидал, что она обидится.

— Всякое бывает. Но ведь должна быть какая-то причина.

— Причина. — Он усмехнулся. — Причина в родителях. Они не любили и не доверяли друг другу. Ты извини, но мне кажется, что создавать такую же обстановку и для собственной дочери нельзя. Да и к мужу относиться, как к преступнику, потому что он не… — Мужчина покачал головой. — Сбежать и имитировать собственную смерть только для того, чтобы остаться одной, ну как это можно?

— Может быть, у вашей жены и были причины попытаться сделать это, а может, и нет. Но я ничего об этом не знаю.

— Лора, это же безумие.

— Если мы действительно говорим обо мне, — холодно произнесла она, — то повторяю в последний раз — я ничего не помню. Вот все, что я знаю: я пришла в себя в больнице около года назад, не имея ни малейшего представления, кто я и где нахожусь.

Они стояли лицом к лицу, как боксеры на ринге. Мэри добавила:

— И вообще, если вы все так обо мне беспокоились, то почему не искали?

— Потому что ты умерла!

Она развела руками и критически осмотрела себя.

— Как видите, нет.

— Но я же так думал.

— Понятно. Вы думали, что я мертва. Очень хорошо. Все, хватит. — Она покачала головой. — Не удивительно, что ваша жена вам не доверяла.

— Твоя машина была искорежена, в ней лежало тело с твоими украшениями и обручальным кольцом. — На этом слове он запнулся. — По ним тебя и опознали.

— А тело вы опознали?

— Да. Нет. Я хотел сказать — оно так обгорело, что это было невозможно.

— А вы сравнили зубы со снимками в карточке зубного врача?

Она заметила, что говорит, как обвинитель на суде, но ничего не могла с собой поделать. Ей не было жалко ни его, ни себя, но ужасно жалко ту женщину, которой она когда-то была. Женщину, которую просто вычеркнули из жизни, а она жила, и день изо дня боролась за существование. Одна.