Тогда они были в постели. Когда они кончили заниматься любовью, он вынул кольцо из кармана небрежно брошенных на спинку кровати брюк, как волшебник вынимает из шляпы кролика.

У Алессандры перехватило дыхание, когда он надел великолепный изумруд ей на палец, ее глаза широко раскрылись.

— О, Камерон, это... восхитительно, — выдохнула она. — Как ты узнал, что оно подойдет?

Он улыбнулся своей ленивой, чувственной улыбкой, которая сразу так очаровала Алессандру и которая все еще заставляла трепетать ее сердце.

— Догадался. — В его глазах вспыхнуло желание, и он заговорил мягче: — Подожди, пока я не начну покупать тебе белье. Оно тоже, думаю, прекрасно подойдет. Поверь, моя очаровательная Алессандра, я знаю каждый дюйм твоего восхитительного тела... оно запечатлено в моих мыслях, — закончил он жарким шепотом, медленно и возбуждающе проводя пальцем от ее горла вниз.

Алессандра была так влюблена в него, так сексуально возбуждена его взглядом, что боялась спугнуть этот восхитительный момент. На ее губах появилась загадочная улыбка Мадонны.

— Когда ты его купил? — спросила она так небрежно, как будто спрашивала, который час.

— Это все, что ты можешь сказать? — ответил он с видом ошеломленного недоверия, а потом иронично усмехнулся.

— А что ты хочешь, чтобы я сказала? — медленно проговорила она.

— Я полагаю, ты понимаешь, — протянул Камерон нарочито насмешливым тоном, — что женщины в течение многих лет пытались женить меня на себе? И множество из них готовы были разбиться в лепешку, чтобы надеть мое кольцо на свой палец.

Возможно, единственный человек, который мог избежать неприятностей после такого высокомерного высказывания, был Камерон Калдер. Он дразнил ее, несомненно, но Алессандра обладала достаточным умом, чтобы понимать: он говорил правду.