— В баре у Генри, в семь.

— О, Эндрю, обязательно там? — Алессандра растерянно посмотрела на свой льняной костюм с узором под мраморные разводы, который она носила с шелковой блузой цвета спелого абрикоса. Костюм был изящен, но от него за километр веяло офисом. — Боже, у Генри так шикарно...

— Выбор за ними, детка. Ты же знаешь, что это за место.

— Претенциозное, ты имеешь в виду. — Алессандра вздохнула. — Я думаю, мне нужно забежать домой и переодеться во что-нибудь более подходящее. — Конечно, для экстренных случаев у нее в офисе имелась кое-какая одежда: хлопчатобумажные брюки, пара свитеров, но это слишком скромно для бара Генри.

— Зачем же бежать домой? — спросил Эндрю. — Ты в двух минутах ходьбы от одного из самых прекрасных магазинов готового платья в городе. Почему бы не привести себя в порядок там? — Он имел в виду знаменитого итальянского модельера, который одевал весь Голливуд.

— Потому что я... — Алессандра запнулась, понимая, что собирается сказать глупость. Ей не по карману? Она получала если не баснословный, то вполне приличный оклад. И, даже несмотря на твердый отказ от предложения Камерона оплачивать ее одежду, она могла позволить себе покупать ее в дорогих магазинах, которыми изобиловал район ее офиса.

Проблема в том, что Алессандра никогда раньше не тратила жалованье на покупку одного-единственного шикарного платья! Она любила одеваться, да, и это было необходимо ей для работы, диктовалось определенным стилем жизни, но с годами у нее выработалась привычка ограничивать свои желания. Не так-то легко научиться тратить деньги. Научиться преодолевать бережливость, которую внушали ей с детства, к которой она привыкла, наблюдая за своими бедствующими и безответственными родителями, по мелочам тратившими любые деньги, попадавшие в дом. У Алессандры еще были свежи яркие воспоминания об одежде и обуви, приобретенных на благотворительных ярмарках.