Лицо Миры приковывало к себе внимание: оно свидетельствовало о знатном происхождении, даже аристократизме, но в нем были и черты другой, более крепкой породы.

Отсутствовала утонченная бледность, а цветущее здоровье выдавало смешанное происхождение. В такой одежде ее легко можно было принять за милую крестьянскую девушку. Но ее глаза… В темной осенней пучине этих глаз читалась мудрость, которой не бывает в столь юном возрасте. Загадочные бездонные глаза, опушенные огромными ресницами, заставляли Алека гадать, что они могли видеть и от чего в этом взгляде смешаны радость и горечь.

– Вы намерены здесь кататься верхом каждое утро? – спросила она низким волнующим голосом, в котором четко слышался иностранный акцент. Алеку нравилось, как она говорила, отчетливо произнося слова, придавая языку более плавное, чем обычно, звучание.

В ответ Алек обвел взглядом небольшую лесную просеку.

– Очень приятный путь. Я думаю, что намерен.

– Ну что ж, тогда я найду какое-нибудь другое место, пока вы не уедете.

Алек рассмеялся. Белизна его улыбки блеснула на загорелом лице.

– Вы каждый день бываете здесь?

– Я люблю уединение, – отчетливо произнесла она и захлопнула книгу.

Он взглянул на обложку книги.

– Джейн Остен. «Нортанджерское аббатство». Удивительно…

– Почему?

– Я ожидал, – язвительно ответил Алек, – что-нибудь в духе «Обманутых ожиданий» или «Бедной девушки и ее благодетелей».

Своим замечанием он хотел разозлить Миру – это были глупые романы, популярные в то время среди женщин, приглашенных на охоту. Она натянуто улыбнулась, но, увидев появившийся в его глазах блеск, рассмеялась.

– Нет, – ответила она, – но признаюсь, что мне недавно доставили экземпляр «Современных нравов» со строгим наказом внимательно прочесть.