— Папа, почему бы тебе не посидеть на улице? Сегодня на редкость хороший день. Давай этим воспользуемся.

Пока еще можем, чуть было не сорвалось у нее с языка, но Клодия вовремя спохватилась.

— Я схожу за Рози, и мы все вместе попьем чай на террасе.

Десять дней спустя Эми, наливая в чашку Клодии крепкий черный кофе, задала риторический вопрос:

— Ты еще ничего не оказала отцу? Сегодня утром, когда мистер Ингрем заехал за ним, у мистера Салливана был такой счастливый вид... Прямо как в прежние времена. Вот я и подумала: значит, он еще ни о чем не догадывается.

— Я трусиха, — устало ответила Клодия, беря чашку с ароматным кофе. — Кроме того с каждым днем папе становится лучше. И чем крепче он станет, тем легче справится с еще одним ударом.

— А как же ты? Ведь удары сыпятся и на твою голову. Твой муж мертв, упокой, Господи, его душу. А при жизни он только и делал, что вился вокруг Хелен. Подумать только! Знаю-знаю... — Круглое лицо Эми порозовело. — О мертвых не полагается говорить плохо. Что было, то было! Почему ты должна брать на себя еще и этот груз? — Она со стуком поставила кофейник на стол.

— Потому что у меня не было трех сердечных приступов и я не любила Тони, а отец Хелен обожал. — Клодия посмотрела на пар, тонкой струйкой поднимавшийся от чашки, и нахмурилась. — У меня нет времени рассиживаться.

— Ничего подобного! — решительно возразила Эми. — Этот тип из «Холмена» не станет заглядывать под кровати, выискивая там пушинки, и не будет водить пальцем по картинным рамам, проверяя, нет ли на них пыли. Поэтому выпей кофе и расслабься. У тебя еще есть время. И кто бы что ни говорил, а уж когда дело касается тебя, я все вижу. Ты мне как родная дочь. Я знала, твой брак с Тони не был браком по любви. Когда вы поженились, ты все еще сохла по Бренту. Да-да... И не делай большие глаза. Я знала, что ты чувствовала, когда он появился и быстро исчез. Но вы с Тони притерлись друг к другу, ты не питала к нему отвращения, поэтому то, что случилось, надо думать, было и для тебя ударом.