— Да.

— Но я себя не простил. — Он замолчал и взглянул на Ники. — Я вижу в нем Алексиса. У него глаза Карвеллисов, та же форма головы. — Он протянул руку ладонью вверх. — Подойди ко мне, сынок.

Ники неохотно сполз с кресла, бросил на меня неуверенный взгляд, но, заметив чуть заметный кивок одобрения, медленно подошел к деду и остановился.

— Ну, сколько же тебе лет? — спросил мистер Карвеллис, нагнувшись к нему поближе, чтобы услышать ответ. — Четыре. Нет? Скоро будет? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ники будет четыре в октябре.

Карвеллис легонько коснулся пальцами лица Ники:

— В этих маленьких щечках должна заиграть кровь. Он красивый мальчик, но слабый. Я удивлен. Это не похоже на Карвеллисов.

Я постаралась не реагировать на замечание:

— Ники необходимо солнце и тепло. Надеюсь, что здесь ему станет лучше.

— Его наблюдает врач? Это он посоветовал?

— В общем, да. Доктор О'Мэлли сказал мне, что Ливерпуль не подходит Никосу. — Я поймала себя на том, что в присутствии мистера Карвеллиса прибавляю греческий суффикс к имени сына.

Темные, узкие глаза по-прежнему следили за мной.

— Вам повезло, что вы приехали сюда именно сейчас. Правда?

— Да, это так.

— Надеюсь, ты сюда приехала не только поэтому? — Его голос звучал резко, почти обвиняя. Неожиданно он улыбнулся. — Я уверен, не только. Ты приехала на Меленус, чтобы привезти мне внука, успокоить и порадовать старика. Пойдем выпьем по случаю вашего приезда. — Он позвонил в колокольчик и снова повернулся ко мне. — Пусть твое пребывание здесь будет долгим и счастливым.

Дверь тотчас же открылась, и вошел слуга с серебряным подносом, на котором стояло два стеклянных графина и несколько бокалов.