Помолчав, Пол продолжил:

— Я не знал. Вы хотите сказать, что не получили от отца ничего?

— Я не хочу, чтобы он или кто-либо из вашей семьи давал мне что-то.

— Но… — Он замолчал.

Я повернулась и пошла вперед. Он последовал за мной.

— У вас семья, родители? С кем вы живете?

— Мои родители умерли. Мы живем с Ники. Мы справляемся. Справлялись, по крайней мере. Потом — этой зимой — Ники заболел. У него был бронхит, и врач посоветовал мне увезти его из Ливерпуля куда-нибудь на юг. Когда я вдруг получила письмо от вашего отца, я была рада принять его предложение приехать на Меленус, поближе к солнцу. Вот почему я здесь.

— Звучит так, будто вы здесь только ради Ники. — Теперь его голос звучал гораздо более нежно. Мне опять показалось, что я его где-то слышала. — Зачем вы так себя настраиваете, Стейси? Если в прошлом мы и сделали какие-то ошибки, то теперь я хочу, чтобы вы поняли одно. Мы — семья Алексиса, и мы тоже любили его.

Я не могла говорить. В горле у меня стоял комок, я боялась дать волю чувствам и расплакаться. Я не могла понять, что со мной происходит. Наверное, я просто слишком устала.

— Простите. Должно быть, это предубеждение.

— Мне кажется, вы были очень мужественны. Но вы понимаете, что можете существенно облегчить себе жизнь, если не будете такой гордой? — Улыбнувшись, он добавил: — Это скорее достоинство греков. Или недостаток, называйте как вам угодно. — Он протянул руку и дотронулся до моей ладони. — Вы должны уступить и принять нашу помощь. Хотя бы для Никоса.

Он стоял очень близко, и его пальцы обжигали мою кожу. Нервы были настолько напряжены, что я была на грани истерики. Это было ужасно, со мной никогда такого не было. Тем не менее, с трудом контролируя голос, я почти спокойно произнесла:

— Думаю, ваш отец уже ждет нас.