Я даже не успела испугаться, подумать обо всех опасностях, поджидавших меня во время взлета на этом маленьком, таком ненадежном на первый взгляд самолетике. Едва я усадила возбужденного Ники в кресло и пристегнула ремнями безопасности, как двигатель взревел и самолет, набирая скорость, помчался по взлетной полосе. Через несколько секунд мы, подобно чайке, парили над землей. Подо мной простирался белоснежный город, окруженный лазурным морем. Солнечные лучи, пронзая водяную гладь, переливались всеми цветами радуги.

У меня перехватило дыхание. Я никогда не видела ничего подобного.

Голубизна и золото раннего утра. Парфенон, безмятежный и величественный, возвышающийся над крышами Афин, превратился в маленькую точку, на горизонте показались островки, разбросанные по зеркальной поверхности золотисто-голубого моря.

Я посмотрела на Ники. Он зачарованно смотрел по сторонам. Его бледное личико превратилось от удивления в одно большое «О».

Он был слишком взрослый для своего возраста, не по годам серьезный. Может быть, в этом была моя вина? Наверное, на меня давила внезапно навалившаяся ответственность, я была слишком занята и замучена. Вся жизнь расписана по минутам: утром в детский сад, потом в офис, где я работала секретарем у адвоката на Хоуп-стрит. Мистер Харгрэвис хорошо платил, но неохотно давал выходные, в которых я так нуждалась. Вечером — забрать Ники, сделать покупки, приготовить еду, постирать; сходить к зубному врачу, в парикмахерскую. Мне не хотелось злоупотреблять добротой миссис Бейтс. Она была настолько любезна, что часто брала Ники к себе, в подвал убогого старого дома, квартиры в котором она сдавала начинающим бизнесменам, нуждающимся молодым парам и студентам-медикам.