Паран провел лошадь по узкому проходу между двумя хозяйственными постройками.

– Я не знаю тебя, солдат, – произнес Паран.

– Но, похоже, ты знаком с моим портретом. Что, он теперь служит у тебя каминным ковриком?

– Вроде того.

– Как тебя зовут?

– Гарнет, – ответил привратник; он запер дверь и шел теперь позади лошади. – Служу твоему отцу последние три года.

– А что ты делал до того, Гарнет?

– И не спрашивай.

Они вышли во двор. Паран остановился, глядя на охранника.

– Мой отец всегда все узнавал о людях, прежде чем принимать их на службу.

Гарнет широко улыбнулся, обнажив белоснежный ряд зубов.

– Да, так и было. И вот он я. Ничего бесчестного в моей жизни не было.

– Ты ветеран.

– Я возьму лошадь.

Паран передал ему поводья. Теперь двор показался ему значительно меньшим, чем раньше. Старый колодец, выкопанный безымянными людьми, жившими здесь сразу после завоевания Канизов, казалось, готов был рассыпаться в прах. Ни один мастер не возьмется перебирать эти древние камни, рискуя разбудить привидения и призвать их проклятия на свою голову. Под домом тоже встречались подобные камни, а многие комнаты и переходы из-за них вообще не использовались.

Слуги сновали по саду. Никто не заметил прибытия Парана.

Гарнет кашлянул.

– Твоих отца и матери здесь нет. Он кивнул. Они наверняка были в Эмало, в деревенском доме.

– А сестры здесь, – продолжал Гарнет. – Я послал слуг привести в порядок комнату.

– Там ничего не трогали? Гарнет опять ухмыльнулся.

– Ну да. Просто вынесли лишнюю мебель и бочки. Пространство важнее всего, знаешь ли...

– Как всегда, – вздохнул Паран и, ни слова больше не говоря, пошел к дому.

Шаги Парана отдавались гулким эхом, когда он подошел к длинному обеденному столу гостиной. Сидевшие на полу кошки бросились врассыпную. Паран снял дорожный плащ, бросил его на спинку стула. Потом сел на длинную скамью и устало прислонился к стене, завешенной гобеленом. Паран закрыл глаза.