Через несколько минут раздался женский голос:

– Я думала, ты в Итко Кане.

Он открыл глаза. Его сестра, Тавори, на год моложе, стояла в голове стола, положив руку на спинку отцовского стула. Сестра была как и прежде бледна, рыжеватые волосы подстрижены коротко, не по моде. Она стала выше ростом. Тавори больше уже не была неуклюжим подростком. Она безразлично разглядывала брата.

– Меня перераспределили, – ответил Паран.

– Сюда? Мы бы знали.

«Ах да, вы бы знали, неужели? Все бы только об этом и сплетничали», – подумал Паран.

– Все произошло внезапно, – сказал он вслух, – но произошло. Но я не останусь в Унте. Я здесь на несколько дней.

– Кто-то замолвил за тебя словечко? Он улыбнулся.

– К чему этот допрос? Или мы по-прежнему должны думать о нашем влиянии?

– Но ведь на тебе не лежит ответственность за семью, брат.

– Ах да, она лежит на тебе. Отец выздоровел?

– Он медленно выздоравливает. Здоровье у него слабое. Даже в Итко Кане ты...

Паран вздохнул.

– Все никак не оставишь меня в покое, Тавори? Все припоминаешь мой грехи? Я здесь всего на несколько дней, запомни. В любом случае, теперь семейство в надежных руках...

Ее бесцветные глаза сузились, но гордость не позволила ей ничего ответить.

– А как Фелисин? – спросил он.

– Занимается. Она не слышала о твоем возвращении. Она очень обрадуется и огорчится, что ты ненадолго.

– Она по-прежнему соперница тебе, Тавори?

– Фелисин? – фыркнула она, отворачиваясь. – Oна слишком мягка для этого мира. Для любого мира. Я полагаю, она не изменилась. Она будет счастлива видеть тебя.

Он посмотрел на ее удаляющуюся спину.

От него пахло потом, его собственным и конским, – дорога, грязь и все остальное...«Старая кровь и старый страх, – подумал Паран, оглядываясь. – Гораздо меньше, чем то, что я помню».

Вторая глава