– Татьяна Ивановна, – поправила женщина.

Была она и вправду очень хороша собой. Русые, оттенка старого золота волосы распущены по плечам, нежное овальное лицо, с чуть припухлыми щеками, капризные губы. И светло-карие, цвета гречишного меда глаза, которые смотрели на меня недобро.

– Я обязательно запомню, – сказала я, стараясь быть как можно более вежливой и приветливой.

– Вот и отлично. – Татьяна Ивановна встала и вышла из комнаты.

Сложения она тоже была превосходного. Итальянский брючный костюм «кофе с молоком» сидел на ней безупречно, как на манекене в витрине дорогого бутика. В дверях она обернулась:

– Кофе кто-нибудь хочет?

– Я хочу! – откликнулся любезный Виктор Инеев, и они удалились куда-то в глубь квартиры, где, наверное, располагалась кухня.

– Вот так. А вы думали, что будет легко, – раздался голос Аристарха.

Он уже сидел рядом с Лукианой, и они оба с откровенным любопытством наблюдали за мной. Но по-доброму. Я это оценила.

– Садитесь на свое место, Александра. Освободите Машеньку, – подсказала Лукиана. – Машенька, племянница Александры Петровны, помогает нам в свое личное время. Машуня, а как Настя поживает? Настя – дочка Александры Петровны, – пояснила Лукерья Леонидовна.

Маша положила трубку и улыбнулась. Улыбка получилась смешная. Маша морщила нос, верхняя губа у нее приподнималась, обнажая розовые десны. От этого не очень красивое лицо девушки становилось милым и задорным. Ей шло улыбаться.

– Настька-то? Как всегда, отлично. Крутит романы. Сейчас творчеством занялась. Пьесу какую-то написала. Я еще не читала, но тетя Саша, ой, Александра Петровна, говорит, что очень хорошую. Обещала мне прислать по мылу, почитать. Садитесь, я вам все покажу, а то мне до смерти надоело здесь торчать. Они все такие душные, ваши будущие клиенты, Саша!

Маша принесла стул и стала знакомить меня с системой учета и картотекой клиентов. Оказалось совсем не сложно.