Я участвовала в похоронной процессии вместе со своими братьями и сестрами. Мами рассказывала, что, глядя на нас, люди плакали. Мы произвели на толпу именно то впечатление, которого и добивался герцог де Сюлли. Он был одним из величайших государственных мужей в стране, и мой отец ценил его за выдающийся ум. Теперь же вся преданность герцога принадлежала моему брату, в одночасье превратившемуся из дофина в короля.

Как меня раздражает, что я не могу ничего вспомнить и вынуждена полагаться на рассказы Мами! Конечно, она поведала мне о похоронах, но я никогда не была уверена в том, что она ничего не перепутала. Обычай требовал, чтобы дети, как бы малы они ни были, присутствовали на погребении своих родителей, и естественно, что я, королевское дитя, должна была там находиться.

– Вы ехали в карете – на руках у моей матери, – рассказывала мне Мами, и я представляла себе малютку, которую крепко держала суровая мадам де Монглат… Вот они приближаются вместе к похоронным дрогам, на которых лежит тело государя…

Мадам де Монглат держала мою руку в своей, когда я окропляла святой водой лицо моего отца. Надеюсь, я достойно исполнила свой долг, хотя это было, видимо, весьма непросто сделать, находясь в цепких объятиях гувернантки. Однако, похоже, я не протестовала, а большего от меня и не требовалось.

В следующий раз я публично появилась на коронации моего брата, но мне было тогда всего одиннадцать месяцев, и про это я тоже ничего не помню. Должно быть, церемония в Реймском соборе была очень впечатляющей. Людовику было тогда девять лет, а мальчики-короли выглядят всегда так трогательно! Я никогда толком не знала Людовика, поскольку, став королем, он покинул нашу детскую. Даже моя старшая сестра Елизавета казалась мне почти незнакомкой. Какое-то время с нами находилась Кристина, но ближе всех мне был Гастон. Ведь мы с ним были почти ровесниками.

Позже Мами мне рассказала, что по случаю такого великого события, как коронация Людовика, меня держала на руках принцесса де Конде, которой теперь, после смерти прежнего государя, муж разрешил вернуться ко двору.